23
мая

“Рябинушки”

    Редакция   in Интересное

Не по заброшенным деревням,
по селам. Где еще живут,
пройди - не только песни древней,
а новой не услышишь тут.
О как же надо ненавидеть
свою страну и свой народ,
чтобы не слышать и не видеть,
что он давно уж не поет.
Куда ж они успели деться,
те песни долгих вечеров,
что затаившись слушал в детстве
средь отдыхающих дворов.
( Борис Соколов).

Написанные в начале 90-х годов   строки этого стихотворения тронули меня до слез, до сердечного содрогания. Все верно. Все правильно сказал и предсказал поэт, оттого так невыносимо тяжело на душе. Прежде всего, от осознания бессилия что-либо поправить, изменить. Почему же песню - старинушку разжаловали так лихо и бездумно, что оторопь берет, а злость и обида точат сознание ? Все реже и реже звучат в эфире радио и телевидения русские дивные напевы. Нашу раздольную мелодику заменили западным гавканьем и чавканьем- этой иностранной невнятицей, которая, как говорится, ни уму, ни сердцу…

А ведь было что нам сберегать, охранять  и продолжать. Было! И об этом мой лирический сказ.

- Приезжайте!- пригласила в гости Светлана Викторовна Сухиниина, директор Семеновского сельского дома культуры. И уже более конкретно пояснила: -  Кое-кто из наших «рябинушек»  прихварывать стал. А про них, на моей памяти, так добром никто и не рассказал. Вас они запомнили еще по прошлогоднему фестивалю, что 150-летию губернии посвящался.

-На неделе буду, - пообещала я, и спустя несколько дней, созвонившись, договорившись о времени и месте встречи, мы едем в Семеновку.

День выдался погожий, не по-сентябрьски прозрачный и даже жаркий. Принаряженные, улыбающиеся,  оживленные,  мои героини собираются, как во многие годы на спевки собирались,  поспешая к дому Марии Пименовны Бахмыркиной.

В просторной передней до скрипа намытые сияющие янтарем полы, опрятно убранная койка с горой подушек, величественно воздвигнутых  аккуратной пирамидой. Сияющий окладом образ в переднем углу. Старинная швейная машинка. Стол с нарядной скатеркой. У двери - скромный диванчик.

Чем-то до боли родным и знакомым повеяло от этого простого убранства деревенской избы. Вот так и мы, бывало, в детстве, приготовившись к празднику, любовались чистотой и порядком, впитывая уют и покой родного очага.

И пока я со своим фотоаппаратом искала колоритные местечки, чтобы запечатлеть певуний, в задней половине избы во всю шли приготовления к застолью. Словно по волшебству появились румянобокие яблоки, помидоры, щедро политые сметаной, в тарелках, обложенная кольцами лука, плавала в масле селедка. Мягкие душистые ломти хлеба, овощная икра и еще с пяток блюд, сготовленных сноровисто, без загляда в холодильник,- все с грядки, со своего огорода.

Затаив дыхание, смотрю, впитываю в себя эту особую атмосферу дома, где ты всегда желанный и долгожданный гость, вернувшийся из дальних странствий. Чу! Вот сейчас звякнет щеколда в сенцах, и войдет она, моя мама, которая больше всего и крепче всего после нас, ее детей и внуков, любила родимую сторонку и песни своей матушки Татьяны Григорьевны - уроженки Воронежской губернии.

И я, не удержавшись, утишая дрожь в голосе, рассказываю о том, как в нашей деревне любили играть старинные песни. Именно «играть», потому что каждая песня - это целая история, это судьба, которую когда-то кто-то прожил так, что до сих пор о ней поют. Поют и вновь и вновь переживают за судьбу песенного героя.

Как же сложились пути-дороги и судьбы женщин, которых не только в их родном  селе, но и в районе зовут нежно рябинушками? В том порядке, в каком мы сидим за гостевым столом, и начинают они свои повествования.

Итак, знакомьтесь, вот они, старейшие и бессменные члены фольклорного ансамбля «Рябинушка»: Мария Пименовна Бахмыркина, Клавдия Алексеевна и Мария Егоровна Рыковы,  Анастасия Титовна Панкратова, Мария Ивановна Служаева, Мария Михайловна Какурина. Сроднила их на многие десятилетия схожая во многом бабья доля, а еще  - тяжелая, до седьмого пота работа, семейные нескончаемые заботы, тревоги, хлопоты о детях и семье, да еще одно жизненное обстоятельство - вдовство. А цементирующим составом их многолетней дружбы  и творческого союза служила и служит вот уже полвека и еще послужит Русская Песня!

Было бы неправильно не рассказать о каждой из них и не отметить, не выделить  особинку их характеров, судьбу жизненного пути.

Самой  словоохотливой среди этой славной шестерки оказалась Клавдия Алексеевна Рыкова. Вот она-то, пожалуй, лучше всех помнит дату зарождения их «Рябинушек». Пришлось это на день крестин доченьки одной из участниц песенного коллектива. Прибавление в семье во все времена отмечалось в селе застольем, а гости, собравшись «на зубок», вместе с гостинцами для младенца, приносили песни. Качалась в зыбке маленькая Галинка, баюкали ее родные напевы, и никто тогда не знал, что спустя годы выплеснутся эти напевы на клубную сцену, потом будут приезжать в Семеновку специалисты по фольклору, чтобы записать голоса ставших  знаменитыми песельниц.

- В семье нашей - и мама, и папа - любили петь и пели хорошо! - вспоминает Клавдия Алексеевна.- А я  еще соплюшка, на печке притаюсь и тихонько подлаживаю. А если услышат, что не так запеваю, то, бывало, скажут: «Эх, какая же ты неукладная!»  Особенно любила я слушать, как мама на крыльцах церкви во имя  Михаила Архангела (располагалась на месте нынешнего клуба) пела молитвы - у меня душа в поднебесье улетала.

Славилась наша Семеновка сильными и красивыми мужскими голосами Алексея и Пимена Гридневых, Андрея Паршенцева, но и женские - Катерины Гревцовой, сестер Клавдии Кутеповой и Матрены Немцовой - по силе и тембру напевности немногим уступали.

Спрашиваю Клавдию Алексеевну, как же в обиходе называют тех, кто любит петь и хорошо поет?

-Себя мы называем пеуньи. Пе-у-нь-и, - нараспев, с веселыми искорками в глазах повторяет моя собеседница  и, прислушиваясь к этому слову, как бы пробуя его на вкус, она с легкой грустью продолжает: - Когда начинали, нас было четырнадцать человек. Совсем недавно наша стихотворница Анастасия Анисимовна Тенькова призналась: «Все, девки, отыграла  я свои песни. До клуба не дойду, на сцене не удержусь - годы тянут к земле».

Годы… Куда же их денешь, за плетень не закинешь, - размышляет Клавдия Алексеевна,- в сентябре уже семьдесят стукнуло. А я не унываю. Духом не падаю. Четверо детей да шесть внуков, четыре правнука старость мою тешат. Без мужа живу почти тридцать годков, но на жизнь не обижаюсь. Отработала уборщицей в школе и в колхозе. Хочешь, не хочешь, а чертоломила, рядом и наравне с моими верными подружками.

И словно в подтверждение сказанному «Рябинушки» запевают одну из разогревающих голос песен. Словно венок из полевых неброских, но милых сердцу цветов сплетаются голоса, и самый звонкий - Марии Пименовны, хозяйки дома, ведет и ведет мелодию, рассказывая о том, как «сронила колечко со правой руки, забилось сердечко о милом дружке…»

Анастасия Титовна Панкратова свое 75-летие отметит в декабре. О себе говорит так, словно и нет за ее плечами вдовьего, на четверть века, одиночества, непосильной  работы дояркой, свинаркой, телятницей. Довелось чабанить на овцеферме. Вырастила дочку Полину, дождалась внучку Лену, подарившую бабушке правнучку Викторию.

- Вот сколько пеуний в моем доме, - уточняет Анастасия Титовна, - да только все любят слушать бабулю, а самим подтянуть мелодию какой-то барьер не дает. Может, они мало всякого повидали, не столько пережили, оттого и не просит душа песни, а?

Мы, когда нашу Ефремовку ликвидировали, в соседнюю Семеновку перебрались. Дом перевезли, а все остальное отстраивали заново. Тосковала я по родной сторонке несказанно, и если бы не песни, долго бы вклинивалась в новую жизнь, - признается моя очередная собеседница и светло улыбнувшись, завершает свой рассказ словами:- Очень я благодарна своим родителям, которые хорошо пели, за то, что и меня к этому роднику неиссякаемому привели и расчищать его, и питать новыми напевами завещали. А когда особенно взгрустнется, я их песню зачинаю: «Рано ты, калинушка, рано расцвела, рано меня маменька замуж отдала».

За помин родителей и мужей в скорбном молчании поднимаем рюмки, и кто-то тихонько напоминает давнишнее, былое:

- Пришла в войну на брата «похоронка», мы все плачем, жена убивается, но пришло время, утихла боль потери, наша невестка стала все чаще петь вот эту: «Потеряла я колечко, потеряла я любовь». Давайте, девки, помянем ею всех, кто с фронта не вернулся, всех, кто их до смерти ждал и надеялся!»

Но, долой грусть и печальные напевы об утраченной любви! Смахнув непрошенные слезинки, мои хозяюшки припоминают что-то озорное и веселое из далеких девичьих  посиделок и вечеринок. Как работали в поле, там же, на стане и жили, спали все - девчата, парни вповалку, и никто себе  дурного не позволял. Правда, чего греха таить, над влюбленными парочками или молодыми мужьями подшучивали, да так, что летели в шутников котлы с лапшой и одаривали отчаянных озорников голосистые певуньн забористыми частушками да припевками.

Разулыбались, разрумянились «рябинушки» от воспоминаний далекой юности, пришедшейся у большинства на годы войны.

В семьдесят третий год вступила и Мария Федоровна Рыкова. Без малого полтора десятка лет как овдовела. Ее Илья Акимович был не то, что на весь колхоз, на весь район знаменитым механизатором. Двоих детей вырастили. Внуков у Марии Федоровны четверо,один правнук. Этот родительский труд, к сожалению, в стаж на пенсию не включается. А надо бы! Приурочить его к десяткам годов работы телятницей, сакманщицей, когда и в помине не было никакой механизации, все - ведра, навильники, навоз - на одних женских руках, не считая домашних дел, забот о детях.

- Отец любил старинную песню «Маня-душечка», а мама - «Шумел камыш», - делится воспоминаниями моя очередная собеседница. - Бывало, соберемся вместе, да как затянем, усталость, печаль и хвори  куда только деваются.

-Помните, бабоньки,- восклицает Клавдия Алексеевна,-  как тетушка Дуня учила нас по-старинному вести «Звенел звонок» и «Ох, да не хотелось красной девушке за разбойника идти»? А как трудно нам давалась песня «Ох да распуховая подушка», которую откуда-то привезла жена моего двоюродного брата Анатолия?

«Ваши песни, бабушки, услышат в самой Германии. По их спецзаказу мы записи делали. Там русским «немцам» без песни скучно живется»,- говорили им гости из Москвы. Скучно живется н только обрусевшим немцам, сменившим русскую краюху на более обеспеченную жизнь. Скучают и  у нас, не задумываясь о том, отчего накидывается на человека  тоска, почему, при хорошей работе, достатке, уверенности нет за праздничным столом, как говаривала моя мама, «ни басен, ни песен», отчего перестали петь?

Мария Пименовна разводит руками:

- И от нас, поживших много, многое зависит. В нашем семействе - а это под тридцать человек, в том числе четверо детей, девять внуков, три правнука, да снохи, да зятья - песня всегда была в почете. Да и какой праздник, стол для гостей без доброй беседы, задушевной мелодии? Материнскому сердцу радость оттого великая. Горжусь, что внучка Ирина выбрала музыкальную профессию - она хормейстер в Борском РДК. Сын Иван и внук Сережа особо взяли мой талант, а вот дочь Татьяна у нас отличная частушечница, сын Василий - тоже по песенной части большой мастер!

Овдовела в семьдесят лет и ровно семь лет как нет верного дружка Николая Николаевича Бахмыркина. Придерживая правую руку, Мария Пименовна (я про себя назвала ее самой главной запевалой «Рябинушек»), как дитя малого утешает ее и качает головой:

- Мои года, ягодка, на эту вот рученьку обрушились, да так на ней, ломаной, натруженной и остались. Трактористкой в войну была, ну и не уберегла руку-то. Перелом был такой, что она у меня как лыжа согнулась. Мамка к председателю кинулась, мол, сгубим девку, если в больницу не отправим. Махнул тот рукой: нет лошади. К счастью, подвернулся шофер, за сто рублей до Богатого довез. Его, моего выручателя, с той поры «сторублевым» прозвали…

Многое, что вспомнилось из той горестной военной поры, крепко держится в памяти Марии Ивановны Служаевой, чьи годы также шагнули на восьмой десяток лет.

- Без мужа вдовствую с 91 -го года, - поясняет она. - Водителем на стройке работал, двоих детишек растили. Я на ферме дояркой денно и нощно пропадала. Вставали раненько, в три часа - на улице хоть глаза выколи, а осенью - слякоть, зимой - снега большие. Чтобы успеть, Наташе, дочке, на ночь косички заплетала, но пока до школы, голова разлохматится. Вызывает учительница, мол, что за причина? Из-за этого, чтобы успевать Наташины косички заплетать, на овцеферму перевелась, но и там не легче было. Сколько ягнят перенянчила, сколько корма на руках перетягала в сакманник - ни одному трактору не  справится.

- А мы справились! - вступает в разговор Клавдия Михайловна Какурина. Она самая молодая из «Рябинушек», ей едва минуло шестьдесят, но и у нее послужной рабочий список солидный: смолоду трудилась дояркой, свинаркой, техником-осеменатором, поваром, нянечкой в детском саду

- Сын Сашка был еще маленький, а я заверну его потеплее и в клуб, на репетицию, - с улыбкой делится Клавдия Михайловна, погружаясь на волнах своей памяти в свое сиротское детство, из которого она, как и ее подруги по ансамблю, вынесла драгоценные качества - преданность и любовь к народному творчеству.

Мой рассказ об этих замечательных женщинах был бы не полный, если не рассказать об еще одном послужном списке этого прославленного коллектива «Рябинушка»- многократный дипломант и лауреат многих районных, зональных и областных конкурсов и фестивалей. Репертуар семеновских «пеуний» неоднократно изучался преподавателями и студентами Самарского института культуры, специалистами фольклорного творчества из Москвы. Их песни, как было уже сказано, поют в Германии, в самой далекой и экзотической стране Австралии, где живет много русских, лишенных столь драгоценной возможности наслаждаться неповторимой мелодикой русской старинной песни.

Надежду Кадышеву, нашу землячку семеновские песельницы боготворят и очень любят ее репертуар, но стоило только им; под занавес нашей встречи, запеть «Ехал солдат со службы домой.,.» (вели мелодию Клавдия Алексеевна и Мария Пименовна), как мне стало зримо видно и слышно: наши «рябинушки» - самые неповторимые во всей красе и незамутненности, без стилизации, музыкального оформления, без блеска софитов и пестроты модных телевизионных клипов, без трескучего современного налета, в своей истинно русской первозданности.

«Чтобы удивиться, достаточно одной минуты; чтобы сделать удивительную вещь - нужны многие годы» - писал немецкий философ И.Фихте. Так и с моими «рябинушками», вот уже полвека - 50 золотых песенных лет - не перестают рождать голосами и сердцами диво, давая жизнь песне, прибавляя тем самым себе силы, ибо ни одна из них не сказала за все время нашего общения «устала жить» «Пожить бы еще, да попеть всласть» - такими словами мы и попрощались, спев на прощание удалую казацкую песню - одну из сорока из репертуара ансамбля «Рябинушки».

Спустя год… Вернемся в зал, буквально замерший с первых же звуков старинных напевов семеновской «Рябинушки». Чуть позднее, после того как отплясали и отыграли на сцене, а заслуженная награда была уже в руках, они с шутками-прибаутками начали считать, сколько же у них наследников, которые могли бы, пока еще живы их матушки и бабушки, подхватить песенную эстафету? На четверых насчитали ни много, ни мало, а 38 сынов и дочек, внуков и правнуков - целый хор. Увы, не все из них поют, но придет время и с каким сожалением, огорчением вспомнят они, что не записали слов, не запомнили и мелодии родителевой старинушки, а уже поздно - не будет рядом живых родников…

Радуйтесь, милые, что все они по-прежнему бодры и веселы, лебедушками смотрятся на сцене в старинных уборах; поют, приплясывая, горюют с такой пронзительной печалью и снова озорно-шутейно рассыпают звонкую свадебную провожальную. И так все у них получается как бы само собой - просто, красиво, что хочется под этим таинственно печальным покровом старинных напевов и заплакать, и засмеяться, вдруг ощутив вздох ангела в своей душе.

И прошло еще пять лет… Самый драгоценный подарок к моему 55-летию преподнесли  они, мои «пеуньи». По приглашению моих детей и мужа «Рябинушки», правда, в половинном составе, появились в зале торжеств в самый звездный час поздравлений. И зазвучала «Величальная» да так, что мои гости - коллеги-редакторы многих районных газет, - ахнули, а затем  и приумолкли, внимая сильным голосам бабушек, одетых в старинные костюмы. Небольшое по площади помещение, где был накрыт праздничный стол,  словно завибрировало, заискрилось от мощного песенного потока. И немногие удержались, когда «Рябинушки»  без паузы завели веселую и озорную песню  «про девку- красу и ненаглядного дружка-мила». В одно мгновение вся компания закружилась в едином хороводе.  И мои  ненаглядные певуньи  смотрелись в этом людском  венке    красиво и статно.  Много воды с той поры утекло. Забылись от времени и слова поздравлений, пожеланий, а вот песенная здравица «Рябинушек» до сей поры теплится и живет в моей памяти и душе как самое лучшее поздравление.

Антонида Бердникова,
Г.Нефтегорск.