23
марта

Нет сроков у войны

    Редакция   in Интересное

Нет сроков у войны«Незабываемое» - так назвал свои военные воспоминания Василий Иванович Фомин, человек известный в нашем городе как первопроходец и один из лучших нефтяников старейшего коллектива Нефтегорского района. А еще как рабочий корреспондент районной газеты «Луч», сотрудничество с которой и положило начало публикации глав его документальной повести «Нет сроков у войны».

В этом произведении  отражена хроника самых горьких эпизодов отступления и поражения Красной армии в первые месяцы военной годины, а затем и самые страшные и невыносимо тяжкие испытания молоденького солдата пленом в фашистских застенках.

Признаюсь, когда в руки мне попали эти «живые» свидетельства рядового красноармейца, в недавнем прошлом молодого и еще неопытного учителя, я приняла рукопись без особого трепета. Нас ведь воспитывали на известных художественных произведениях о войне, принадлежащих перу таких маститых писателей, как Юрий Бондарев, Борис Васильев, Илья Эренбург, Михаил Шолохов. Документалистику мы тогда на книжных полках как-то и не видели, и не читали, и мало изучали. И вдруг… Стоило только открыть первую машинописную страницу и погрузиться в суровые, без прикрас и патетики, будни красноармейцев, пытающихся побыстрее познать азы армейской науки, как на меня повеяло невыдуманной, без какой-либо ретуши жизнью.

Размеренная, как часы, эта жизнь буквально взрывается после лирических отступлений о весне сорок первого года, которую наш герой и автор встретил в городе Баре Винницкой области, завершая службу в 496-м гаубично-артиллерийском полку в качестве экспедитора полевой почты.

Лет десять назад мы сумели опубликовать на страницах газеты несколько глав документальной повести о том, как начиналась та далекая и кровопролитная война, длившаяся тысячу дней и ночей.  В канун 60-летия Победы, под рубрикой «На конкурс «Нам дороги эти позабыть нельзя», успели дать еще и отрывки  книги о концлагерях, куда Василий Фомин после ранения попал и пробыл там долгих и тяжких два с половиной года.

И вот прямо в руки, с дарственной надписью, Василий Иванович вручает мне уже полное и основательно проработанное произведение, со стихотворным и символическим  завершением на обложке «Hе прощаюсь…».

Хочется верить, что наш герой, которому месяц назад исполнилось 90 лет, с нами пока не торопится прощаться. И перечитывая его воспоминания, как бы заново, с удивлением обнаруживаю, что, оказывается, солдат Фомин еще  в первые годы войны, как он сам замечает, «самопроизвольно, без мысли, что когда-нибудь пригодится, начал записывать все, что видел вокруг, что происходило со мной, что чувствовал, что переживал».

Но тем записям не суждено было сохранить юный и трепетный голос автора. Война не только уничтожит эти документальные наброски, но и попытается стереть с лица земли пол-Европы, а вместе с десятками стран и более 50 миллионов человеческих жизней. В том числе и жизнь молодого паренька с Волги, едва-едва выбравшегося из полуголодной жизни сельского подростка, оставшегося без отца и зарабатывающего нелегким трудом себе и матери кусок хлеба.

Уже одно только это обстоятельство вызывает уважение к нашему герою. Через  многие и многие годы пронес он в своем израненном сердце и неиссякаемой памяти  горячее желание восстановить записи и поведать людям, как действительно воевали,  как безмерно много теряли и обретали солдаты на той далекой войне. И я преклоняю  колени, склоняю голову перед самым главным подвигом этого человека.

Так о чем его книга? Какие незабываемые страницы открывает перед читателем ее автор? Страницы эти страшно тяжелые, полные утрат, надежд, потерь и обретений. Мирные картинки солдатской жизни, как в калейдоскопе, запущенном дьявольской рукой, сменяются картинами первых бомбежек и боев местного значения. Враг стремительно рвется к житницам и заводам Украины. Мощь его настолько велика и сокрушительна, что, кажется, - нет нигде спасения и нет иного исхода, как только гибель во время ураганного артобстрела или бомбежки с воздуха. Но каким-то чудом автобатальон, в составе которого воюет красноармеец Фомин, прорывается через вражеские заслоны, уходит от преследования врага, принимает бой с танками, а затем медленно, с потерями, начинает отступать. Даже у командиров тогда не было четкой и ясной информации о том, где находятся немцы, как строить маршруты отступления, как спасать раненых и чем кормить армию.

И мне подумалось: если бы чудом все-таки удалось сохранить те первые походные записи, а затем соединить с теми, что родились у старого солдата спустя многие годы, то получился бы необыкновенный сплав из слов и строк, написанных не только жизнью, но и, как признается Василий Фомин, еще и кровью сердца.

Суровыми буднями первые дни боев, отхода на восточные рубежи назвать было бы неправильно, да и неточно. То были, пожалуй, самые тяжкие и невыносимо унизительные моменты для красноармейцев и их командиров, командования 18-й Ударной армии Южного фронта, когда станицу за станицей, хутор за хутором приходилось сдавать врагу. «Было это окружение и прорыв на линии Пологи-Жданов, на границе Запорожской области с Донбассом, Сталинской (Донецкой) областью, перед селами Поповка, Алексеевка, Андреевка», - уточняет автор.

Слышите? Какие знакомо-родные названия. И многие бойцы, покидая обжитую территорию, невольно думали о том, что, кто знает, может, доберется враг ненасытный и до его заволжской Поповки, уральское Андреевки, сибирской Алексеевки? И, кажется, не было конца и краю этому мучительному и позорному исходу. Так считали рядовые солдаты и терзались мыслями, сердцем о том, что их ждет завтра.

Вот всего лишь один эпизод из того периода, ярко и образно описанный автором. Левобережье Днепра. Наши пытаются прорвать кольцо врага. Из автобата отбирают бойцов и шоферов на передовую. Выбор пап на Василия Фомина. После боя он признается своему другу Ковалю, что побывал в настоящем пекле: «В противотанковом рву, прокопанном между двух Белозерок, занятом накануне, фашисты сидели крепко. В нем противник держался упорно. Ничем его выкурить было невозможно. Трое суток там полыхало и гудело так, что звенело в ушах и тошно было всем. Сидим в окопах перед рвом. Наша артиллерия молотит по нему с перерывами. Пропасть снарядов по нему выпустила. Казалось, в окрестности рва изрыла землю, как метеоритами. Встали мы - кинулись в атаку, но атака вскоре захлебнулась в губительном огне. Артиллеристы снова принялись молотить ров, но он словно заколдованный. Снова враг отражает все наши атаки. Наступило тягостное затишье. В окопах сырость, холодище. Дрожь пробирает не только кости, но и до мозга. Жить становится невыносимо. Взять ров - никакой надежды, и в окопах гибнуть от холода нелепо. Какой уж не есть смертный, но лучше бой».

Спасла бойцов в этот раз знаменитая «катюша»: «Гремящий вихревой вал пронесся над нами, - с ликованием сообщает Фомин своему другу детали и подробности того боя, - и кипящее море огня вздыбилось надо рвом. Такая тяжесть прижала к земле, что невозможно было оторваться от земли и приподнять голову. В аду и то, наверное, легче было быпривыкнуть».

Но настоящий ад был еще впереди. После тяжелого осколочного ранения в ногу Фомин попадает в число тех несчастливцев, которых невозможно было отправить в глубокий тыл на автомашинах. Свои оставляют своих, обеспечивая раненых всего на одну ночь небольшой охраной. И та, узнав, что фашисты вот-вот займут хутор, уходит вдогонку отступающих, разрозненных частей. Так, из окруженцев наши бойцы стали пленными, до которых у немцев, ошалевших от эйфории победного наступления, не было особого интереса. Всех раненых можно было тут же пустить в расход. Но спас многих и выходил товарищ по несчастью - военный врач, взявшийся почти за невозможное - без лекарств и пищи, достаточной для лечения и выздоровления, поднять тех, кто еще мог подняться и имел к этому огромное желание.

Муторно и плохо было не только от ран и нагноений, скудной кормежки. Более всего терзали мысли о том, что фашисты берут верх, стремительно продвигаясь в глубь страны. Там были их матери и отцы, дети, любимые женщины, могилы предков и родная земля. Неужели все пойдет прахом и солдата ждет позорная участь немецкого раба?

Самые страшные предположения, увы, для многих сбылись. После выздоровления Фомин попадает под покровительство местных жителей, строя планы ухода к своим, за линию фронта, о которой в хуторе много гутарили, но никто не знал,  где теперь передовая и как пройти через вражеские заградительные отряды. Уйти не успел - сдал его полицай и предатель, в прошлом старшина Красной Армии Федька Мороз.

Плен для солдата горше и страшнее, чем все полученные в честных боях и; схватках с врагом раны и увечья. Плен - это смертельный приговор с отсрочкой. Так считал красноармеец и комсомолец Фомин, вступая на землю Германии в качестве  гастарбайтера. Нынче это словечко обкатали и применили к тем, кто приезжает к нам в Россию на заработки из ближнего Зарубежья. Тогда звучало оно обреченно для всех,  кого эшелонами везли и везли, собирая с оккупированной территории СССР, не брезгуя никем и ничем. Живым товаром стали даже дети, подростки, старики, женщины. Но особо ценились плененные солдаты. Они были более выносливыми, хорошо подготовленными к тяжелому физическому труду, даже на их питании и содержании можно было экономить…

Изнурительная работа на заводе в Магдебурге. Попытка побега, закончившаяся поимкой беглецов и жестоким наказанием. Штрафной лагерь. Страшная картина умирающих от побоев и истощения русских солдат. Эпизод этот в книге «Незабываемое», всего в несколько строчек, буквально потрясает. Вчитайтесь!

«Тут же из темноты нижнего яруса послышались приглушенные стоны. Стонущих оказалось четверо. Чуть освоившись в полумраке, на противоположных нарах я разглядел еще двоих, лежащих безмолвно.

-  Что с вами, товарищи? - нагнулся я к одному из стонущих, стараясь получше  рассмотреть его в полумраке.

- Хана нам, - тихо сквозь стон прошептал… лежащий на животе, почти голый.  На спине его я рассмотрел страшные гноящиеся раны. От одного вида их я  почувствовал грозящую мне в этом здании безысходность и боль, словно эти раны были уже на моем теле. И те удары дубинкой и побои кулаком, которые только что перенес от поляка, сейчас стали особенно ощутимыми и невыносимо болезненными.

Нет ли у тебя чего-нибудь пожевать? - спросил один из лежавших.

Нет, братцы, у меня ни крошки.

- На работу не ходим - не лечат и почти не кормят - это конец. Не подняться нам, - пожаловался другой».

Судьба их была предрешена, далее горько подытоживает автор и с особой отчетливостью и реальностью начинает понимать, что и его жизнь тоже предрешена. Но как выжить? Как стерпеть издевательства и голод, к которому хоть уже и выработался какой-никакой иммунитет, а все равно привыкнуть невозможно. И это полуголодное существование, вдобавок с изнурительной работой, многих и многих доводило до смертельной черты, печи лагерных крематориев дымили и день и ночь…

И все-таки он выжил и выстоял, этот коренастый, плотно сбитый паренек с волжских берегов. Как, каким чудом? Кто помогал ему в этом неравном поединке со смертью? Каких сил стоило Василию Фомину, главному герою и автору повествования, удержаться на краю гибельной могилы - об этом вы прочтете в его незабываемых страницах.

Непременно возьмите эту книгу в нашей библиотеке. Прочитайте вдумчиво, внимательно. И вы узнаете многое из того, что нам долгие годы не было дано знать. Окружение, плен - темы эти длительное время обходили пристальным вниманием. Ветеран войны В.И.Фомин восполнил пробелы, вписал свою строку в суровую биографию Великой Отечественной войны. Он показал героизм советских солдат, их умение противостоять всем невзгодам и потерям, а еще великую стойкость и любовь к жизни и родной Отчизне.

Предупреждаю, одним махом, на едином дыхании такие произведения осилить просто невозможно. Тяжело читается от первой до последней строки. И только глава, в которой автор повествует о своей поездке и встрече с фронтовым другом Ковалем, вызывает и улыбку, и умиление, и потрясение.

Многое мне хотелось бы сказать об этой удивительной, по силе достоверности событий, книге. Но я все-таки осмелюсь поставить точку и дать возможность вам, читатели, самим «свое суждение иметь» и по достоинству оценить сей нелегкий и ценный для нынешнего и будущего поколения труд.

Средства на издание этих воспоминаний выделила администрация района, помогли депутаты Губернской и Государственной Дум, коммунисты,  а также жители нашего района и города. Так что, можно сказать, книга эта еще народная и написана для народа.

Антонида Бердникова,

член Союза журналистов России.

Город Нефтегорск.