Впрочем, чтобы наша беседа состоялась, мне пришлось приложить немало усилий, поскольку скромная, деликатная Софья Поликарповна почему-то считает не совсем этичным афишировать свою родословную. К согласию мы с Софьей Поликарповной пришли лишь тогда, когда я предложила ей несколько абстрагироваться от славного родства и глянуть на историю старинного самарского рода “со стороны” - как на часть нашей самарской и российской истории, которую, как известно, не выбирают, а любят, знают и ценят такой, каковой ее нам Бог дал…

И вот мы с хозяйкой сидим и рассматриваем старинные семейные фотографии, которые, наверное, правильнее было бы назвать дагеротипами. Ох уж эти старинные фото, а особенно - лица на них! Сколько неподдельного ненарочитого достоинства в сочетании с простотой и одухотворенностью! По аналогии вспоминается история, рассказанная мне в прежнюю мою журналистскую бытность одной старенькой оренбургской аристократкой, которой, как я понимаю, чудом удалось дожить до новейших времен и с которой мне чудом довелось познакомиться в начале 90-х годов. Так же рассматривая фото из ее семейного альбома и говоря о ее брате - офицере царской армии, я, ничтоже сумняшеся, сказала хозяйке, что видела ее брата на одной старинной коллективной фотографии - он стоял такой-то по счету слева направо, сунув руки в карманы. “Что вы, деточка! - грустно улыбнулась оренбургская дворянка и печально добавила: - То не мог быть мой брат. Мой брат НИКОГДА не держал руки в карманах…”.

Признаюсь, тогда я была не только огорошена целым открывшимся вдруг для меня пластом утерянной русской дворянской культуры, но и с той поры, каюсь, невольно всегда примечаю - имеет привычку мужчина держать руки в карманах или нет. Заметила, что многие нынешние состоятельные люди весьма подвержены такой привычке. Как-то поделилась своим наблюдением с подругой-журналисткой и сказала, что не худо бы нашим “новым русским” вынуть наконец-то руки из карманов. “Еще чего не хватало! - усмехнулась моя профессионально язвительная коллега. - Вот вынут, а пальцы-то у них - в натуре, веером! Нет уж, пусть лучше в карманах свои рученьки держат. .”.

Возвращаясь к Самаре и Шихобаловым, я узнала, что и Софья-то Поликарповна узнала о своем родстве со славным родом, когда ей было уже около 60 лет. Вот как она рассказала об этом:

- Моя взрослая дочка, живущая с моей мамой, Ольгой Александровной (в замужестве Дедющенко), как-то уже в пору перестройки и всплеска общественного интереса к родовым фамилиям позвонила мне и сказала, что бабушка плачет и прячет какую то газету. Мама моя была уже преклонного возраста, когда в самарских изданиях появились подробные историко-краеведческие публикации о Шихобаловых. Одна из таких публикаций (о ее дядюшке Антоне Шихобалове - наиболее знаменитом из братьев Шихобаловых) и явилась причиной маминых слез. Я приехала к маме, попыталась поговорить с ней. Она отвечала отрывочно и сбивчиво. Тогда я серьезно сказала ей, что пора уже перестать жить в страхе, что на дворе совсем другие времена, что мне, ее дочери, уже 60 лет, и я вправе знать всю правду о прошлом нашей семьи. “Я из рода Шихобаловых”, - сказала тогда мама…

- Софья Поликарповна, вы сказали “ВСЮ правду”. Стало быть, кое о чем вы все же догадывались на протяжении своей жизни?
- Мама, конечно, рассказывала нам о родных людях, о тех, с кем сталкивала ее жизнь, но всей правды не говорила, наверное, чтобы не травмировать нас, детей. Дом на ул. Венцека с атлантами знаете? Прилегающий к нему дом принадлежал Шихобаловым, в нем до недавнего времени размещалось военное ателье. Мама показывала нам этот дом и рассказывала, какие там обои, лепнина…

Да и у нас в то время еще были всякие приметы “прежнего быта” в виде мебели красного дерева, ломберных столиков и прочего… Говоря откровенно, с детства помню, что семья наша жила в вечном страхе. Мама всегда чего-то боялась и даже постоянно держала наготове сумку с необходимыми вещами на случай внезапного ареста. Нас, детей, предупредила, что в этом случае мы должны выйти через черный ход и пойти к жившей неподалеку монашке Аннушке. Она о нас позаботится. Отец мой умер очень рано, в 1931 году. С нами еще жили две женщины - Феня и Зоя.

Мы с сестрой Нонной знали, что это прислуга, но Зоя и Феня были нам как родные. Еще мы знали, что живем в доме прислуги (я, кстати, там и родилась). Это был небольшой домик около большого дома Шихобаловых на ул. Садовой, в котором после революции жили ответственные работники облпотребсоюза. Мы с сестрой знали, что когда-то этот большой дом с высокими красивыми лепными потолками принадлежал нашей семье… Как-то ночью 1937 года мама разбудила нас, сказала, чтобы мы молились, что ее, наверное, этой ночью заберут. Наверное, мы с сестрой так искренне молились Богу, что произошло чудо. В ту ночь были арестованы почти все ответработники облпотребсоюза и ответработники из близлежащих новых домов. Наш шумный двор как-то сразу опустел… А маму не тронули! Она всю жизнь проработала в сберкассе № 28 города Самары, где мой отец был директором.

При этом отделении Сбербанка, как одном из старейших, сегодня даже создан музей, где представлены сведения и о моих родителях Мама всегда была очень немногословной. “Пусть все уйдет со мной”, - таков был ее ответ на наши расспросы. Впоследствии, уже в 1993 году я приводила маму на церемонию перезахоронения останков шихобаловского склепа в Покровском соборе Самары. Во дворе собора установлен памятник из черного мрамора с надписью: “Братья Шихобаловы - Михей, Емелиян, Антоний, Матвей - храма строители и благотворители”.

- Софья Поликарповна, расскажите немного о благотворительной деятельности купцов Шихобаловых.
- Трудно перечислить все то доброе, что сделано купцами Шихобаловыми не только для Самары. Много церквей строили - многие из которых до наших дней не сохранились. Покровская, Всех Святых, Ильинская, Воскресенская… Будучи ребенком, я видела, как разрушали Троицкую церковь. Меня, ребенка, тогда поразило, что на кресте разрушаемой церкви сидела птица и надрывно кричала… Построенная Шихобаловыми Вознесенская церковь ныне восстановлена. В Бузулукском уезде построен Свято-Троицкий женский монастырь. Строили они церкви и школы в окрестных селах. В Самаре ими построена больница (ныне онкологический диспансер). Что примечательно, прежде чем строить саму больницу, сначала вымостили мостовую около нее, построили электростанцию для больницы, квартиры для врачей, которые должны были работать в ней. Современники Шихобаловых вспоминают весьма показательный случай, когда у купцов спросили, сколько они потратили денег на возведение храма Спасителя в Самаре (который, кстати, хотят сегодня восстановить в районе площади Куйбышева), Шихобаловы ответили, что не считают никогда денег, направляемых на благое дело. О благотворительности Шихобаловых сейчас пишут газеты, ведь это часть нашей истории, которую мы должны знать.

- Слушаю вас, Софья Поликарповна, а в ушах стоят недавние слова нашего Президента, обращенные к так называемой российской бизнес-элите, о социальной ответственности бизнеса перед обществом. Золотые, между прочим, слова! Но, увы, так и оставшиеся пока гласом вопиющего в пустыне. Где они, нынешние Морозовы - Мамонтовы - Шихобаловы, понимающие необходимость помощи ближнему безо всяких напоминаний со стороны правителя? Неужто не больно им видеть миллионы нищенствующих беспризорников и стариков - плоды их “базарных” реформ?
- Кстати, о сиротах. После русско-японской войны тоже было много сирот. Шихобаловы тогда построили в селе Колокольцево Николаевского уезда Симбирской губернии школу-приют, где детей-сирот учили кузнечному, шорницкому, сельскохозяйственному делу. Когда дети выучились, Шихобаловы выделили денег, чтобы развезти их по селам, построить им кузни и мастерские. Впоследствии многие из этих детей-сирот стали обеспеченными людьми, тоже помогавшими ближним. Строили Шихобаловы и богадельни. Одна из таких богаделен была в районе нынешнего Троицкого рынка. Там призревались старые люди, а при богадельне существовал приют для бездомных мальчиков, где их не только кормили, обували, одевали, но и приучали к посильному труду. Чтобы не бездельничать, мальчики изготавливали спички, шедшие на продажу, а на вырученные деньги покупались лакомства-сладости для них же…

Нынешняя самарская школа-интернат № 14 - это не что иное, как построенный Шихобаловыми странноприимный дом для паломников. Там за обоями в одной из комнат до сих пор сохранились уникальные старинные фрески. К концу XIX века Шихобаловы уже были купцами-миллионерами и активно занимались социальной и творческой благотворительностью. Константин Головкин из рода Шихобаловых стал организатором Самарского художественного музея, приглашал известных художников (Репина, Сурикова, Коровина) в Самару, приобретал у них картины для музея. Даже ездил в Японию для приобретения музейных экспонатов. Семья Шихобаловых дружила с художниками и объединяла их вокруг себя.

- Дорогая Софья Поликарповна, не хочу вас обидеть, но ведь общеизвестно, что все большие состояния, как правило, наживаются далеким от праведности путем. Пример современных российских нуворишек - то элементарных ростовщиков, то узурпаторов национальных природных российских богатств, а то и попросту бандюганов - перед глазами. Писатель Алексей Толстой, к примеру, не без неприязни писал: “Вся Самарская губерния отходила к земельному магнату Шихобалову, скупавшему все дворянские земли и бравшему с крестьян цену за год аренды, которую ему заблагорассудится…” Конечно, неприязнь “красного графа” Алексея Толстого во многом можно объяснить политической конъюнктурой времени написания автобиографии - конъюнктурой, к которой Алексей Толстой не был, прямо скажем, глух. И все же наверняка читателям будет небезынтересно узнать об истоках огромного шихобаловского состояния.
- Начнем с того, что это было семейное состояние, ибо оно не делилось между братьями, а было совокупным. Живя в селе Наченалы, Шихобаловы имели маленький салотопильный завод и пользовались большим уважением односельчан. По воскресным, свободным от работы дням многие односельчане приходили к Николаю Ивановичу Шихобалову - главе семейства - за дельным советом. Были братья Шихобаловы, по воспоминаниям современников, крепкие, высокие, здоровые, трудолюбивые. Не считали для себя зазорным питаться из одной миски со своими работниками. Были очень богомольными…

И все бы хорошо, но пожар в селе заставил их все начать с нуля. Заняв денег и переехав в Самару, они купили два дома - семейство было большое. Мужчины пешком пошли за Урал, купили в тамошних степях дешевый скот. Пока сами же гнали его в Самару на продажу, скот нагуливал вес. И так несколько раз. Таким образом сколотили первоначальный капитал. Этот капитал пополнился после введения в России в начале 80-х годов XIX века нового хлебного тарифа, когда выгодна стала переработка зерна. Шихобаловы построили мельницу в Самаре на набережной Волги…

Так вырос мощный торговый дом мукомольной промышленности, работающий за счет паровых и водных мельниц. Возрос семейный капитал Шихобаловых и после монарших пожалований земель дворянам императрицей Екатериной. Поскольку значительная часть этих дворянских земельных пожалований находилась в провинции, будучи невостребованной столичной знатью, через продажу она переходила местному купечеству. С 1861 года Шихобаловы были крупными арендаторами казенных земель, а к 1905 году они уже были крупными земельными собственниками. Братья Шихобаловы были купцами первой гильдии со званиями почетных потомственных граждан, их потомки имели право на госслужбу наравне с дворянами. С 1870 года они играли преобладающую роль в делах самарского городского самоуправления. Однако ведь и надобно сказать, что Шихобаловы очень ценили хороших работников, деньгами помогая им в обзаведении.

- Софья Поликарповна, памятуя высказывание Алексея Толстого, заметим справедливости ради, что у Шихобаловых были и более радикальные оппоненты из числа новой власти…
- Оставляю этот поразивший меня на церемонии перезахоронения останков Шихобаловых рассказ на совести присутствовавшего на той церемонии столичного журналиста. Он рассказал мне, что один из тогдашних революционеров-начальников настолько ненавидел Шихобаловых, что после революции 1917 года велел вытащить покойного Антона Шихобалова, умершего еще в 1908 году, из семейного шихобаловского склепа, повесить его на фонаре прямо в мундире со всеми орденами и регалиями, и самолично расстреливал мертвого Антона Шихобалова, а потом велел снова бросить в склеп. По правде говоря, эта рассказанная мне история настолько чудовищна, что я не могу в нее поверить…

- Софья Поликарповна, здесь мы подходим к очень непростой и неоднозначной теме. По идее вы, как представительница пущенного революцией на распыл старинного богатого рода, наверное, должны, скажем так, недолюбливать советскую власть, не так ли?
-Не так! Я была и пионеркой, и комсомолкой. Зачем мне ненавидеть власть, которая у меня лично ничего не отнимала. Ведь, ненавидя советскую власть, пришлось бы ненавидеть и Советскую Россию. А у нас в роду любовь к Родине была на генетическом уровне. У сестры моей мамы, Анфисы Александровны, уехавшей в Москву, оставались кое-какие не попавшие под экспроприацию ценные семейные вещи. Она вполне могла, продав их, купить квартиру в Москве. Но тетушка Анфиса предпочла отдать их в Фонд обороны для Красной Армии, когда фашисты были на подступах к Москве. И все наше семейство отнеслось к поступку тетушки Анфисы с пониманием и уважением.

- Софья Поликарповна, когда я в прошлом году на Международных Аксаковских чтениях в Уфе познакомилась с пра-пра-пра… внучкой Аксакова Татьяной Николаевной Кузнецовой, она мне рассказала, что проследить генеалогическое родовое древо и официально установить факт родства с Аксаковыми ей помог случай. Ее племянник, живущий с родителями в Москве, написал на двойку сочинение на тему “Родословная моей семьи”. Поскольку мальчику надо было поступать в престижный столичный вуз, двойка за сочинение оказалась неприемлемым вариантом. И за дело взялись родители, добившиеся доступа в архивы и решившие документально удостовериться в обоснованности смутных семейных преданий о родстве со знаменитым аксаковским семейством. Что и подтвердилось.

-Нечто подобное произошло и с моей внучкой Надей. Она у нас такая скромница, что когда в классе дали задание писать реферат о семье Шихобаловых, Надя не стала афишировать свое родство с ними. А просто написала прекрасный реферат, причем много работала с краеведческой литературой и много сведений отыскала, что и для меня новы были. Честно говоря, мне страшно за Надюшу. Мы воспитали ее скромницей, а какие времена сегодня, сами видите! Иногда я вспоминаю, как строго нас в детстве воспитывала мама. Мы питались очень скудно, есть постоянно хотелось, но мама запрещала нам в гостях есть рыбу, если к ней не подан специальный нож, представляете? И мы, дети, глотая слюну, были вынуждены подчиняться этому требованию.
- Я смотрю, у вас много картин…
- Это дорогие моему сердцу подарки самарских художников - Пурыгина, Китаева, Бутенкова, Митряшкина, Кузнецова, Бикулова, Денисова… Самарский художник Кузнецов написал три больших портрета братьев Шихобаловых - Михея, Емельяна, Антона. Хотел подарить мне, но я не считаю себя вправе принимать такие дорогие подарки от бедного художника. И выкупить эти портреты у меня нет возможности. Пользуясь случаем, хочу обратиться к самарским обеспеченным деловым людям с просьбой изыскать 50 тысяч рублей, чтобы выкупить эти три прекрасных портрета для Самарского художественного музея…

Одна ученая дама, занимающаяся “шихобаловской тематикой”, как-то придя к нам, воскликнула, глядя на нашу скромную обстановку: “Как у вас небогато!..”. Я так не считаю. У нас есть все необходимое, а лишнего нам не надо. В роду Шихобаловых богатство никогда не было целью - лишь средством творить добро. Если бы ученая дама лучше изучала историю нашего рода, она бы это поняла.