30
марта

Чем занята душа твоя

    Редакция   in Интересное

В жизни каждого, пожалуй, он случается порой,

этот светлый день - день открытий и озарений…

Мне вспоминается студенческий вечер, на который нас, первокурсников, собрал приезд московских именитых гостей. В числе популярных в 70-х годах имен актеров, певцов, поэтов значился молодой композитор Давид Тухманов. Под сводами старинной аудитории Казанского университета, под аккомпанемент дребезжащего фортепиано, зазвучали мелодии популярных тогда и любимых молодыми песен Тухманова. Стоило Давиду наиграть первые аккорды, как зал на едином вздохе, будто бы только этого момента и ждал, запел: «Ты проснешься на рассвете…»

Мы долго не отпускали композитора и просили рассказать о себе, сыграть что-нибудь новенькое или забытое старенькое, самозабвенно подпевали, совершенно не обращая внимания на то, как нервничает Василий Лановой, как хмурится Роберт Рождественский.

Их очередь была следом за Тухмановым. Донимая вопросами, записками других наших кумиров, мы до последних минут все-таки не спускали влюбленных глаз с Давида и завершили нашу памятную встречу его песнями. Может быть, его попутчики на нас и обиделись за такой крен в наших симпатиях, но мы действительно были очарованы музыкой, его глуховатым искренним голосом, манерой общения.

В череде студенческих будней, бешеного галопа сессий, скучных лекционных занятий, не менее тоскливых походов в читалку и беготни по книжным магазинам в поисках нужной литературы, мы время от времени вырывались на концерты столичных и заморских знаменитостей. Как-то после экзамена всей группой двинули во Дворец спорта, где давала свой последний концерт Клавдия Шульженко. Нам было все равно, что знаменитую певицу мы увидим с тридцать третьего ряда. Нам было достаточно живого, пусть даже на расстоянии, общения певицы с публикой, которая буквально замирала, когда начинал звучать ее удивительного тембра голос. Между сценой и залом образовалась невидимая, но магнетическая связь. Песни, которые пела великая Шульженко, знали все. На этих мелодиях мы выросли, а ее «Синий платочек» был любимой песней моего отца, прошедшего фронт.

Не знаю, почему нынешние молодые люди не ходят на подобные концерты, но  тогда нам казалось, что любая встреча с настоящим искусством дает нам больше, чем просто наслаждение песней, мелодией.

Однажды, в самый разгар зимней сессии, мы с трудом достали билеты на концерт

популярного в студенческой среде поэта и барда из Ленинграда Евгения Клячкина.

Говорили, что он смело высказывается в своих стихах против партийного произвола, обличает порядки в стране. А когда он начинает петь свои знаменитые баллады, то вместе с автором и исполнителем  зал погружается в мир  необычный, не похожий на тот, в котором мы жили. Проходил концерт в стареньком и тесном Доме молодежи города Казани, зал которого больше напоминал приземистый барак с тусклыми лампочками на темных стенах. Бедно, неуютно. Но едва раздвинулся занавес, вспыхнули софиты, на сцену вышел он, Поэт и Певец, как все в один миг преобразилось. Не было этой неприкаянности, нашей закомплексованности, а были настоящие Стихи. О себе, своем мироощущении, о старенькой матери, проживающей в полупустом домишке, куда сын опоздал прийти, ибо мама умерла, не дождавшись последнего «прости».

Играл он нам и пел часа три. Может быть, и дольше. Едва затихали аплодисменты, певец окидывал задумчивым взглядом наши озаренные музыкой лица, встряхивал rpивой седеющих волос и снова начинал очередную исповедь перед нами, перед самим собой, перед нашим временем. До конца своей жизни этот талантливый человек оставался открытым,  честным, поэтому, видимо, так рано и умер. Отказало сердце… -

Спустя десять лет после встречи, впервые увидела по центральному телевидению большой концерт бардов советской эпохи. Через столько-то лет, официально разрешенных властями для трансляции. Записала на магните всех, в том числе и выступление Жени Клячкина, его знаменитую песню-набат «Валаам», призывающую спасти это заповедное место.

Когда звучит органная музыка, душа моя замирает и улетает в поднебесье. Зная страсть к Баху, Бетховену, моя однокурсница как-то высмотрела на афишных тумбах студенческого городка сообщение о единственном концерте, который давал немецкий органист. Фамилию его уже не помню, но помню полусумрак зала, публику, состоящую в основном из чопорных старушек - «божьих одуванчиков», учениц музыкальных школ и училищ - тихих и сосредоточенных. Одни мы, как нам тогда показалось, были среди них, посвященных в большой мир настоящей музыки, как инопланетянки.

Фуги Баха буквально обрушились на нас, к небу взметнулся фантастический, потрясающий наши души поток звуков, и мы почувствовали, как этот волшебный поток уносит нас в страну неведомую, но желанную, чудно красивую, в мир несбыточных грез, удач и побед.

Музыка сотворила с нами настоящее чудо. На следующий день мы сдавали «зарубежку», и стоило мне взять билет, в котором значился вопрос о Шекспировских пьесах, как внутри меня снова воскрес тот самый чудный поток. Бах, Шекспир - да это же единое целое, неразрывное со всем тем, что я прочла в учебниках, услышала на лекциях особо нами уважаемой и почитаемой преподавательницы, профессора Наталии Сергеевны Трапезниковой.

Соприкосновение с великим и прекрасным не приходит само собой. Надо это почувствовать однажды и уже никогда не терять этой животворной нити.

Состояние сопричастности с этим великим и прекрасным в своей жизни я испытала еще несколько раз и, поверьте, это были самые счастливые минуты. В первый раз, когда я прочла замечательный роман «Возвышенное и земное» - о трагической судьбе Моцарта, и следом же - «Воспоминания» Анастасии Цветаевой - о своей сестре Марине. Потом были еще находки и потрясения, когда открываешь для себя нового автора, композитора, музыканта, исполнителя, художника, поэта. Такие находки бывают редки, но они очень дороги для меня, сколько бы времени не прошло. А это в свою очередь рождает вопросы, размышления. Почему одни люди тянутся к живому, к свету, добру, к прекрасному цветку, к интересному человеку, другие либо равнодушно проходят мимо, либо не понимая, начинают все ненавидеть и разрушать? Даже на стенах старинных соборов доводилось видеть скабрезные надписи, оставленные современными недоумками. Неужели, выдержав века и набеги ворогов, древняя старина великолепных построек рухнет от таких вот разрушительных в духовном плане надписей?

Поражает и вызывает уважение иная культура, с которой я столкнулась несколько лет назад в одной из коротких экскурсионных поездок на Украину. Плутая по Лычаковскому кладбищу, что во Львове, невольно остановилась у скромной могилы, буквально завороженная светом лампад, зажженных перед памятником польской поэтессе Крушельницкой. Мне рассказали, что ежегодно, в день ее рождения, приезжают из Польши ее соотечественники и зажигают огонь памяти в честь своего кумира. Как я тогда позавидовала этим людям! Их искренней вере и преданности, преклонению перед Талантом и Личностью.

Невольно вспомнилась удивительная история «открытия» имени художника-самородка, нашего земляка из Утевки Григория Журавлева. Сколько лет забвения, пренебрежения только потому, что кто-то из таких же недоумков посчитал: Журавлев писал иконы, делал росписи в церкви, значит, иноверец, и грош ему цена.

А тот музыкант и органист из непонятной нам и даже чуждой по тем временам Федеративной Германии? Он ездил по провинциальным городам России со своими концертами не ради денег. Помнится, билеты стоили копейки. Этот человек нес негасимый свет настоящего искусства, которое не признает никаких границ, ему не подвластно и время. До сих пор вижу, как в почтении склоняется седая голова немецкого музыканта перед нами, зрителями, а зал, долго и неистово аплодирует таланту исполнителя и таланту его соотечественника - великого композитора.

Шли годы, и я начала замечать, что ранее услышанное, увиденное, прочитанное, каким-то невероятным образом находит связь и резонирует в моем сердце с новой силой и звучанием.Дождливым сентябрьским днем, проходя по залам Нижегородского художественного музея, мой взгляд остановился на полотнах Николая Рериха. Неожиданно, как это уже бывало не раз, в глубине меня тихо и нежно зазвучала музыка. Что-то из Бетховена… Буйство неземных красок, фантастически переплетенных в символы, сравнимы с    трепетными звуками «Лунной сонаты». Я долго стояла у этих картин и под шум дождя слушала, внимала…

В такие мгновения, как в озарении, начинаешь понимать - ты тоже крохотная частица этого мироздания. Ничто и никто не исчезает бесследно и не рождается вдруг. Если родился звук, напев, то непременно продолжится песней. Если мир наполнен красками, тонами, полутонами, то непременно появится тот гений, кто сумеет остановить и сделать вечным земные мгновения.

В одном из старинных соборов Киева меня привлекли фрески с изображением основателя этого города - князя Кия с домочадцами. В голове мелькнула сумасшедшая мысль: а не поискать ли сходство в лицах людей, стоявших в ту минуту в этом соборе? Огорчившись оттого, что ничего подобного и в помине нет, переключилась на атрибутику древних княжеских опочивален. Чуть позже, осматривая постройки Киево-Печерской лавры, заметила фигуру женщины, в молитвенном поклоне склонившуюся перед алтарем. Ее иконописное, со знакомыми чертами лицо странницы, меня поразило своей отрешенностью и какой-то неземной покорностью и умиротворенностью. Именно такими были лица женщин, стоявших рядом со своим повелителем Кием - там, на фресках.

А говорят, время нас разделяет, время властвует над нами, и только оно гасит светильник жизни. Так ли это? Все-таки что-то таинственное и загадочное есть в мироздании, что побуждает человека вглядываться в звездное небо, в себя самого, в прошлое человечества  и задаваться одним и тем же вопросом: «Кто мы, ради чего пришли на эту землю?»

Говорят, что где-то в отрогах Южного Урала, всего в нескольких сотнях километров от моей малой родины, археологи и геологи отыскали дивное место с останками древнего города Аркаима, давшего человеческому роду-племени первоначало. Работая над материалами о тайнах египетских пирамид, я открыла еще одну закономерность. Человечество будет бессмертным до той поры, когда будет ценить только саму жизнь и ничего более, и будет преклоняться перед чудом этой жизни - человеком.

Когда мои маленькие сыновья в детстве долго не засыпали, я им всегда рассказывала сказки собственного сочинения. Ни одну из них я так и не запомнила, потому что каждый раз новая волшебная история, уносившая нас в поднебесье, была сравнима с музыкой Моцарта и Баха, как и песни барда Жени Клячкина, композитора Давида Тухманова, как колокольный перезвон на святой Софии, как завораживающие переливы красок на рериховских картинах. Все так тесно переплетено! И мое повествование - тому подтверждение.

Антонида Бердникова,

член Союза журналистов России.

Город Нефтегорск.