15
Апр

Главный строитель собора в Куйбышеве

    Ahel   in Интересное

Из большого рода Шихобаловых внимание исследователей привлекает прежде всего жизнь и деятельность Антона Николаевича. Причин тому много. Его имя фигурировало во время судебного процесса над П.В.Алабиным, обвиненным в покупке непригодного хлеба во время голода 1891 года. Антон Николаевич строил храмы, больницу, богадельню, жертвовал крупные суммы на другие благие дела. Ему присвоили звание Почетного гражданина Самары, поставили памятник, назвали его именем улицу, написали о нем прекрасно изданную в 1912 году книгу, которая облегчила работу всех, кто интересовался столь крупной личностью в истории Самары. Словом, и при жизни, и после смерти он не был обделен вниманием, не был забыт.

Иначе сложилась судьба других представителей семейства Шихобаловых: Михея, Матвея, Емельяна. А ведь они тоже играли весьма заметную роль в жизни губернского города, заложили основы материального благополучия самого Антона Николаевича. Но оказались как бы в тени своего младшего брата. Поэтому меня и заинтересовал один из них – Емельян Николаевич, главный строитель кафедрального собора Самары.

Дед и отец Шихобаловы, крестьяне села Наченалы Симбирской губернии, жили, не бедствуя. Имели салотопенный завод, закупали скот в Уральске, Оренбурге, Самаре. В 1833 году все имущество Шихобаловых сгорело. Заняв в долг 12 тысяч рублей, семья, в ней насчитывалось 23 души, отправилась искать счастья в Самару. Здесь глава Иван Андреевич отделил своих младших сыновей Иосифа и Лаврентия. Сам остался со старшим сыном Николаем, у которого были сыновья Михей (27 лет), Емельян (14), Антон (6) и три дочери: Евфимия (17), Марья (11), Марина (1 год). Семья Николая Ивановича поселилась в собственном доме на углу Панской и Николаевской (Ленинградской и Чапаевской).

В те годы обширные земельные угодья от левобережья Волги до Урала, не знавшие плуга, являли собой прекрасные естественные пастбища. Незначительные трудовые и материальные затраты, малый местный рынок сбыта скота определяли его дешевизну. В то же время на рынках Петербурга имелся большой спрос на сало, которое переправлялось за границу. Несмотря на большие транспортные издержки, грузы до северной столицы шли водным путем несколько месяцев, скотопромышленники получали более 40 процентов барыша. Колка баранов давала не только сало, но и мясо, ливер, шкуры, кишки.Да, и кишки тоже. Спрос на них постоянно рос, особенно в Германии, где они использовались в колбасном производстве. А рос спрос, росли и цены. Например, в 1869 году тысяча кишок стоила 5-6 рублей, а в 1872 году уже 30 рублей. Все это привело, в конечном счете, к возникновению в Самаре мощной отрасли промышленности тех лет – салотопенной. Именно она стала финансовым фундаментом многих самарских купцов. В том числе и Шихобаловых.

Николай Иванович не стал оставлять на новом месте семейный промысел и построил за рекой Самаркой салотопенный завод. Он включал в себя сараи для забивки скота, сушки кожи, варни, склады и амбары под сало, соль, другие материалы. При заводе имелись двухэтажный дом, двухэтажный флигель, изба. Завод и сдача в аренду некоторых его помещений приносили в год около тысячи рублей серебром чистого дохода.

К 1855 году Николай Иванович владел тремя домами. К названному ранее на Панской и Николаевской, добавились два новых: на углах улиц Николаевской и Панской (Чапаевской и Ленинградской), Панской и Самарской. Деревянные дома на каменном фундаменте постройки 1847-1851 годов сдавались внаем, принося семье более 600 рублей дохода в год. А по алфавиту домохозяев Самары на 1858-1863 годы Николай Иванович числился владельцем уже шести домов, что свидетельствует об успешном ведении им своих дел.

Обзавелся и Емельян Николаевич собственным домом. Фасадом он выходил на Алексеевскую, Саратовскую и Почтовую улицы (Красноармейскую, Фрунзе и Рабочую) и был приобретен у петербургского купца I гильдии, потомственного Почетного гражданина Д.И. Ковригина. Дом с садом занимал площадь в 7200 квадратных саженей и оценивался в 264 рубля.Дохода не приносил. Вероятно, в нем поселился сам хозяин. Сейчас на этом месте стоит жилой дом и комплекс зданий штаба Приволжского военного округа, теперь уже бывшего.

После смерти отца, последовавшей в 1856 году, братья разделились. Михей и Матвей занялись сельским хозяйством. Благо, земли у них было достаточно. Авторы книги об Антоне Николаевиче повествуют, что до образования Самарской губернии переселенцы из других краев империи могли получить землю бесплатно или за очень малые деньги, скупить за гроши, взять в аренду. Поэтому, оставаясь скотопромышленниками, Емельян Николаевич и Антон Николаевич тоже занимались производством и сбытом хлеба, перепродажей земли.

Успех семейного дела Шихобаловых авторы упомянутой книги связывают, прежде всего, с именем Антона Николаевича, ибо Емельян Николаевич больше уделял внимание общественной деятельности, оставляя широкий простор для коммерческой предприимчивости брата. Но и Емельян Николаевич имел собственный завод. Правда, младший Шихобалов вел дело с большим размахом.Он закалывал до 30 тысяч овец, а Емельян Николаевич почти в два раза меньше. Но в книге куда более существенным и важным видится мне замечание о склонности Емельяна Николаевича к общественной деятельности и его влиянии на брата.

«… говоря об Антоне Николаевиче, об его блестящей коммерческой карьере, начало которой, несомненно, положил его отец, мы были бы не справедливы, если бы умолчали о его старшем брате Емельяне, имевшим на Антона Николаевича большое влияние.

Емельян Николаевич, по складу своего ума и по влечению к широкой общественной деятельности, был, можно сказать, полной противоположностью Антону Николаевичу и остальным его братьям тоже. Его имя оставило глубокий след в истории местного общества. В самарскиханналах первый раз его имя встречается в числе именитого самарского купечества, приглашенного первым самарским губернатором Степаном Григорьевичем Волховским на официальный обед, данный им 1 января 1851 года по случаю торжественного открытия Самарской губернии. До преобразования Самары в губернский город Емельян Николаевич был ратманом (городским головой)… Такая крупная личность, приходясь старшим братом Антону Николаевичу, не могла не иметь на него влияния, которое и проявлялось в общественном характере деятельности Антона Николаевича, в его широкой благотворительности и в стремлении к возможной справедливости в своих отношениях к людям.»

Историк Г.В. Алексушин установил фамилии почти всех городничих Самары. Не удалось выяснить имена только двух, управлявших Самарой в период с 1845 по 1848 ис 1849 по 1850 годы. Возможно, именно в это время городским головой и был Емельян Николаевич, что послужило дополнительным основанием для приглашения купца 2 гильдии на торжественный обед по случаюобразования Самарской губернии.

Предположение, что Емельян Николаевич имел склонность к общественной деятельности, подтверждается многими документами. С 1858 по 1861 он являлся заседателем гражданской палаты, многие годы – почетным мировым судьей. С 1861 года работал директором общественного банка, удостоен золотой медалина Станиславской ленте, а с 1870 года – гласный городской думы. В 1883 году он представлял Самару на коронации Александра III. Но, пожалуй, главное поприще купца Iгильдии – возведение храмов, что было в какой-то степени семейной чертой всех Шихобаловых.

Один из первых краеведов Самары Петр Константинович Попов, много лет занимавший пост редактора «Самарских губернских ведомостей» и составитель нескольких Адрес-календарей Самарской губернии, рассказал о таком эпизоде из жизни города.

В Самаре тридцатых годов было всего три церкви. Протоиерей Успенской Степан Макарович Бельский настойчиво ратовал за строительство еще одной, на Сенной площади. «Из лиц, к которым обращался он с этим напоминанием и в сердце которых слово его нашло сочувственный отзыв, считаем справедливым упомянуть Ивана Андреевича, Николая и Осипа Ивановичей Шихобаловых, деда, отца и дядю нынешних потомственных почетных граждан самарских I гильдии купцов-братьев Шихобаловых, столь известных своими благотворениями и усердием к православной церкви, Андрея Яковлевича Коновалова, Кирилла КирилловичаКирилова… Много было и других, содействовавших святому делу своими трудами, пожертвованиями, советами».

В феврале 1838 года разрешение на строительство храма было получено. Так появилась в Самаре каменная церковь во имя Святой Живоначальной Троицы с приделами во имя Святителя и Чудотворца Николая.

Приобщение самого Емельяна Николаевича к возведению храмов произошло в 1857 году. На бывшем городском кладбище наметили построить церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Вести сбор пожертвований и контролировать строительство доверили специальному комитету, в который входили Емельян Николаевич, Антон Николаевич Шихобаловы и дворянин Алексей Михайлович Паршенский.

По замыслу архитектора Э.И. Жибера храм имел традиционные формы: пятиглавый с шатровой колокольней над входом. Первый престол во имясвятого Митрофана Воронежского освятили в 1861 года, а главный – в честь Покрова Пресвятой Богородицы – в 1862 году. Свой современный вид церковь обрела в 1911 году, когда воздвигли левый придел во имя великомученика Емельяна.

Участие братьев Шихобаловых в сооружении храма было столь велико, что по ходатайству Святейшего синода их наградили золотыми медалями. А.М. Паршенский удостоился ордена Святого Станислава 3 степени. В ограде храма купцам разрешили также устроить семейный склеп.

Официально Покровское кладбище закрыли в 1857 году, но захоронения на нем в некоторых случаях еще продолжались. Видимо, они были прекращены к началу 70-х годов. Тогда «строители храма во имя Покрова Пресвятой Богородицы самарские купцы I гильдии Емельян, Матвей и Антон Шихобаловы» обратились к Самарскому губернатору. Они сообщили, что в принадлежащем им каменном склепе погребены их родители, родственники и просили не закрывать склеп для новых погребений. Они также извещали, что дают на изготовление ограды вокруг храма и разведение здесь сада две тысячи рублей. Обращение купцов было доведено до городской управы, и разрешение на дальнейшее захоронение они получили, нотолько родственников по прямой линии. Здесь, в фамильном склепе,обрели последний приют все братья. В годы советской власти семейную усыпальницу купцов Шихобаловых разрушили. Храм, по счастью, уцелел и с 1941 года стал именоваться кафедральным собором.

В ноябре 1862 года, когда шло строительство церкви Покрова Пресвятой Богородицы, деревянную церковь решили перенести со старого кладбища на новое. Мещанин Егор Пегасов изъявил готовность пожертвовать для этой цели строительные материалы, попросил принять их. Самарская духовная консистория обратилась 10 ноября в городскую Думу с пожеланием: поручить кому-то взять на себя труды по переносу церкви на новое место, принять и обеспечить хранение жертвуемых материалов. И вот 4 марта 1863 года 60 купцов Самары на общем собрании порешили возложить выполнение этой задачи на «… I гильдии купеческого брата Емельяна Николаевича Шихобалова».

Емельян Николаевич отнесся к возложенному на него поручению в высшей степени добросовестно. Он осмотрел старую церковь и пришел к выводу, что переносить ее нет смысла: ветхая. И, самое главное. По высочайше утвержденному плану Самары на новом кладбище должна быть каменная церковь. На ее строительство требуется 200 тысяч штук кирпича. Но когда он познакомился с местом, где надлежало поставить храм, то нашел его непригодным. Грунт не очень хорош, фундамент может дать осадку. Делает вывод: «… церковь не будет представлять собой той благовидности, которая усваивается при условии строить церковь всегда на более высоких местах и может некоторым образом потерять значение архитектуры при всем старании соблюсти ее.» Несколько месяцев продолжались согласования с Самарской губернской строительной и дорожной комиссией, главным управлением путей сообщений и публичных зданий. В конце концов решение приняли с учетом мнения Емельяна Николаевича и на новом кладбище поднялся в 1865 году каменный храм во имя Всех Святых.

Составители книги «Православные святыни Самарского края», изданной в 2001 году, попечителем и строителем церкви во имя Всех Святых называют Михея Николаевича Шихобалова. Делают при этом ссылки на «Самарские епархальные ведомости» 1879 года. И в клировых ведомостях церквей Самары за 1907 год тоже говорится, что каменная теплая церковь построена на средства Михея Николаевича. Им же в 1883 году расширена и стала вмещать до 1000 прихожан. Такой же точки зрения придерживаются и составители книги об Антоне Николаевиче Шихобалове, изданной в 1912 году. Более того, они пишут, что у Михея умер ребенок. В память о нем он и решил построить храм, в чем ему помогали Емельян, Матвей и Антон. В 1883 году храм был расширен Емельяном и Антоном за счет пристроя с восточной стороны.

Должен заметить, что это все более поздние источники. Я жев своих суждениях опираюсь на архивное дело, которое называется так: «Избрание попечителем кладбищенской церкви купца I гильдии Шихобалова». Начато оно 14 ноября 1862 года и окончено 22 июня 1864 года. Кстати, в некоторых источниках именно к 1864 году относят возведение храма. О том, что построен он был на средства Емельяна Николаевича, содержится упоминание и в некрологе, опубликованном «Самарской газетой» 12 октября 1888 года.

Возникновение таких противоречий лишний раз свидетельствует о том, что и в старые «добрые» времена отношение к истории города, края было не совсем уважительным. А с другой стороны говорит: к возведению храмов приложили труды свои и средства все братья Шихобаловы. Но главную роль играл все-таки Емельян Николаевич. Ведь именно на него возложили обязанности главного строителя кафедрального собора Самары.

Сооружение кафедрального собора задумывалось давно, еще в 1853 году. И место для него было определено по высочайше утвержденному плану. Однако начать строительные работы все время мешали какие-то причины. Но вот 4 апреля 1866 года на Александра II совершено покушение. 6 апреля в Самаре проходит благодарственное Богу молебствие за чудесное избавление государя от беды. Желая добрым делом ознаменовать столь радостное событие, власти вновь обратились за разрешением построить храм во имя Христа Спасителя с приделом в честь Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского, небесного покровителя монарха.

Через несколько дней высочайшее соизволение получили. 14 апреля в день рождения Александра II, преосвященный Герасим, епископ Самарский и Ставропольский, в присутствии губернатора и многих горожан освятил место, где надлежало воздвигнуть храм. На подготовительные работы городская Дума выделила 15 тысяч рублей.

Комитет по сооружению собора возглавил преосвященный Герасим. А вошли в него начальник губернии Г.С. Аксаков, почетный гражданин ростовский купец И.М. Плешанов, угличский купец П.М. Журавлев, уральский А.М. Горбунов и пять самарских: В.Е. Буреев, М.И. Назаров, Е.Н. Шихобалов, А.Н. Шихобалов, А.Е. Надысев. Казначеем комитета избрали И.М. Плешанова. Речь о нем пойдет в одной из следующих глав.

К 1869 году по подписке удалось собрать еще 24 тысячи рублей. В связи с отказом И.М. Плешанова от должности казначея, избрали новую комиссию: М.И. Назаров, А.Е. Надысев, Е.Н. Шихобалов «… для совместного распоряжения всем, что касаетсясобора». А именно: заготовка материала, его хранение, контроль за качеством работ.

Новая комиссия просуществовала недолго. Уже в апреле 1870 года комитет принимает решение: «… должность казначея по комитету и распорядителя постройки возложить на самарского купца Емельяна Николаевича Шихобалова, как опытного в строительной части, пользующегося доверием граждан и состоящим членом комитета с начала постройки собора.»

Купец не стал терять времени даром. Уже к осени окончена кладка фундамента из бутового камня на протяжении 338 саженей, уложено 725 тысяч штук кирпича, сделаны арки, соединяющие главные столбы собора, склеп. Все эти работы вели люди сызранского каменных дел купца Маркова. С наступлением холодов стройка остановилась,и губернский архитектор нашел, что все работы ведутся по утвержденному проекту, из хорошего материала, прочно и правильно.

29 августа 1871 года на пароходах «Александр II» и «Императрица Мария» общества «Кавказ и Меркурий» с многочисленной свитойв Самару прибыл Александр II с сыновьями Александром и Владимиром. У Триумфальных ворот, украшенных гербами Самары и уездов, цветами, снопами пшеницы, его встречали руководители губернии и города, духовенство, именитые граждане, в числе которых были купцы Емельян Николаевич и Антон Николаевич Шихобаловы. По их инициативе в программу краткого пребывания в городе государя включили и поездку на строительство кафедрального собора. Для этого все подготовили: «… вывели часть стены собора для положения камня на высоте человеческого роста с таким расчетом, чтобы камень находился внутри храма, на самом видном месте, а самый камень, предложенный к поднесению Государю, обтесали в виде большого кирпича, приготовили серебряный молоток, лопатку и другие принадлежности, употребляемые при каменной кладке, и соорудили помост для следования Государя по постройке, покрытый красным сукном.»

Император положил камень в стену собора. Встречался он с членами комитета Антоном Николаевичем, Емельяном Николаевичем Шихобаловыми, А.М. Горбуновым, И.М.Плешановым, П.М. Журавлевым. Долго беседовал, расспрашивая о размерах собора, качестве работ, строительного материала. Рассказывали, что император, выслушав приветственную речь Емельяна Николаевича, спросил, на какие средства возводится собор. Услышав, что на пожертвования, сказал: а мне говорили в Самаре много богатых людей и каждый из них может построить собор. Не знаю, Государь, последовал ответ. А вы сами можете построить? Нет, Государь, был ответ. Сто тысяч я мог бы дать.

Но ведь при освящении собора самым щедрым дарителем называли купца Давида Васильевича Кирилова! Выходит, пожалел Емельян Николаевич на собор сто тысяч? Знающие люди говорили в те годы, что первый казначей собора И.М. Плешанов и Е.И. Шихобалов, принявший от него дела, отчитывались только за те деньги, которые получили от города. Свои средства, вложенные в собор, в отчеты они не включали.

Девятнадцать лет руководил работой по строительству собора Емельян Николаевич. Несколько раз сооружение инспектировали специалисты. Так, например, в 1882 году они отмечали, что работы ведутся удовлетворительно, есть отдельные недоставки, которые не могут повлиять на прочность здания. При этом обращаливнимание на отсутствие постоянного надзора со стороны архитектора. Его попросту не было.

В 1885 году город взбудоражили слухи о трещинах в стенах собора. Они тревожили людей еще и по той причине, что год назад во время строительства на территории женского Иверского монастыря новой церкви, обрушился ее купол.

В мае был приглашен в Самару автор проекта собора Э.И. Жибер. Он побывал на строительстве, осматривал здание и 31 мая высказал свои суждения на заседании городской думы: «… осмотр сооружаемого здания кафедрального собора привел его к убеждению, что здание это, столь грандиозное по размерам и серьезное вообще, до сих пор строилось правильно и прочно. Фундамент, кладка – все производилось с полной аккуратностью и, как видно, под наблюдением человека знакомого с подобными постройками, не смотря на то, что постройка эта, доведенная уже до значительной высоты, производилась исключительно по утвержденному плану без разработки по оному детальных чертежей».

П.С. Субботин напомнил о слухах, распространяемых в городе, которые тревожат Шихобалова. И он, гласный, почитает «…нравственным своим долгом» предложить городской думе выразить Емельяну Николаевичу благодарность.

В журналах Самарской городской думы, книге по истории строительства собора, подготовленной П.В. Алабиным, я не встретил четкого указания на запрещение дальнейшего строительства. Но оно, видимо, последовало. Косвенное подтверждение можно найти в списке почетных гостей, приглашенных в 1894 году на освящение кафедрального собора. Среди них был член технического комитета при МВД К.Я. Маевский. Когда выявились незначительные трещины в пилонах собора, давшие основания полагать, что нагрузка на них купольного свода угрожает всему зданию, он взял на себя труд осмотреть храм. Гость из столицы нашел, что никакой опасности нет, и после его доклада в МВД было «… получено разрешение на продолжение строительства».  Такое решение можно рассматривать как своего рода свидетельство высокого профессионализма главного строителя собора. И Емельян Николаевич продолжил свои труды по возведению храма.

В 1886 году окончили возведение колокольни, а осенью следующего подняли крест на ее главный купол. Его кладку выполнили из пустотелого кирпича, изготовленного на городских заводах.

Последнее время Емельян Николаевич частенько побаливал. Он отказался от многих общественных обязанностей. Но одну из них, самую главную, исполнил до конца.

7 октября 1888 года городской голова П.В. Алабин собрал экстреннее заседание Самарской городской думы. «В эту ночь, - объявил он, - скончался один из именитейших граждан Самары, один из ее достойнейших общественных деятелей, многие годы потрудившийся на пользу городского общества безвозмездным служением ему до последнего дня своей жизни».

Петр Владимирович предложил поставить на видном месте в соборе икону святого Емельяна, ангела усопшего. На бронзовой доске сделать соответствующую надпись. За такое решение проголосовали единогласно.

Покойному оказали все возможные почести. Гласные думы присутствовали на панихиде, а затем и отпевании, которое прошло в храме Святой Троицы. Литургию и отпевание провел преосвященный Герасим, епископ Самарский и Ставропольский при пении двух хоров: Соборного и Спасо-Преображенского…

Строительство собора продолжил Антон Николаевич Шихобалов.

В 1895 году Антон Николаевич известил городскую управу, что желает учредить в здании пожертвованной им городу богадельни и странно-приимного дома «… ежедневное, на вечные времена чтение псалтыри об упокоении усопших родителей моих Николая и Ксении, братьев Михея, Емельяна и Матвея, супруги моей Елизаветы и сына Петра и других моих сродников, кои будут указаны в особом поминальнике, а также служение панихид в церковные родительские дни».

Чтобы город мог выполнить его пожелание, он внес на вечные времена в Самарский общественный банк 10 тысяч рублей. Проценты с них должны идти на вознаграждение чтецов и чтиц, священнослужителям за совершение панихид, на свечи, ладан и масло для неугасимой лампады.

Великий октябрь все изменил. Неугасаемую лампаду погасили, собор разрушили. На его месте давно стоит Дворец культуры имени В.В. Куйбышева. Впрочем, он больше известен как областной театр оперы и балета. Недавно на площадке перед ним появился крест. Наверное, в знак того, что здесь когда-то стоял кафедральный собор Самары. Никакой поясняющей надписи нет. Поэтому появление креста на площади у большинства горожан и гостей вызывает недоумение.

Поминая добрым словом Емельяна Николаевича Шихобалова, городской голова Петр Владимирович Алабин мечтательно говорил: «Пройдут века и грандиозным памятником высоких чувств, одушевляющих наше городское общество, будет красоваться величественное здание нашего соборного храма. Желательно, чтобы будущее поколение в этом храме находили видимое свидетельство того, что общество наше умело ценить своих граждан, посвятивших ему свой многолетний труд и деятельность».

Давайте учиться этому заново.