Её надо просто увидеть
Часто в беседах мы затрагиваем тему любви и нелюбви к «отеческим гробам». Мы с завидным усердием порой начинаем охаивать место, где живем, место, с которого начался наш старт в большую жизнь. И нам после поездок по стране или даже в другие государства, всякий раз кажется, что там, «за бугром» уж точно живется людям лучше, вода там слаще и хлеб вкуснее, небо голубее и люди замечательные. Но! Истинную цену слова «Отечество» начинаешь понимать только тогда, когда разлука с милой сердцу Родиной становится невыносимой.
Один из героев моих публикаций, выехав на родину своих предков в Германию, после трех лет проживания в этой стране признался в письме своим родственникам, оставшимся в Нефтегорске, что милее и роднее нашего городка для него нет и никогда не будет на просторах чистенькой, ухоженной Фатерляндии.
Даже самые взыскательные заморские гости искренне утверждают, что самая красивая страна и самые лучшие люди в мире - Россия и россияне. Народ уникальный по своим душевным качествам, что в первую очередь подчеркивают и японцы, и американцы, и европейцы. Когда судьба сводит их с русскими, мы, говорят они, не перестаем удивляться не только вашими просторами, но и широкой натурой русского характера, наслаждаться вашими красивыми песнями, восхищаться неутомимой работоспособностью, добротой, терпением и терпимостью.
Чем и как живут сегодня маленькие деревеньки, селеньица, городки, поселки России, расположенные вдоль больших автотрасс, по котором нынешним летом мне довелось попутешествовать и на восток, и на запад? Эти заметки - как раз о том неброском житье-бытье русской глубинки, о том, как простой россиянин жизнь свою начинает и завершает самыми главными земными заботами - с хлеба насущного, о благополучии дома. И своей душе тоже не забывает…
По сравнению с нашим, поволжскими оренбургские степи кажутся раза в три просторнее, будто дали здесь раздвинуты более чем бескрайним горизонтом, и нет конца и края колышущемуся хлебному морю. Оренбургская житница страны этим летом восполняла недород двух предыдущих лет. Хлеба стояли сплошной стеной, в окружении зеленых холмов, перелесков, долков. Благодатные дожди напоили вволю эту отзывчивую на заботу хлебороба землю. Оренбуржцы в те июньские дни готовились к жатве: обкашивали поля, вели уход за парами, косили травы. Оживление и на токах, в мастерских - лучшая примета надвигающейся страды.
И еще одна примета, правда, невеселая. Горы металлолома на машинных дворах, у мастерских, как и в наших хозяйствах. Стояли тут и там старенькие «Нивы», сеноуборочные машины с раскуроченным нутром. Много, ох как много разбитой техники, а замены что-то не видать. Притормозили у колодца в крупном поселке за Бузулуком. Женщины молчаливы, не балуют разговорами проезжающий мимо люд. И только когда мы завели речь об урожае, о садах, в которых наливались соком яблоки, рдели вишни, сельчанки оживились.
По сравнению с самарскими крестьянами, как я сделала вывод из нашей беседы, живется им туговато. Мужья зарплату не приносят по - полгода. Работы в хозяйствах становится все меньше, а заплат - все больше, держатся только своим подворьем. Вот и в этот вечер многие вынесли к автотрассе бутылку молока, горку лука, чашку огурцов, первые, еще с зеленцой, яблоки. Отдают бабоньки плоды своего труда почти за бесценок, да только немногие путешественники притормаживают у сельского колодца. Мчится и мчится дальше, к Оренбургу поток автомашин. Кто едет в отпуск, кто везет грузы, а кто - большую беду. Вот и не дремлют гаишники - чуть «покруче» авто, тормозят , а перед крупными населенными пунктами - целые заграждения-шлагбаумы. Рядом - Казахстан. Через эту трассу идут наркотики, другая контробанда. Большими деньгами пахнет эта дорога, но кормит она и жителей окрестных сел, и просто проезжих.
Чем ближе к столице Оренбургского края, тем чаще и чаще мелькают всевозможные дорожные кафешки, шашлычные, крохотные киоски с традиционным набором жвачек, воды в пластиковых бутылках, дешевых сигарет и водки. Первых арбузниц мы увидели именно на этой трассе. В надежде посматривали они на каждое любопытствующее лицо: «Почем килограммчик?» Но тщетны ожидания заполучить покупателя. Мы сожалеючи вздыхаем - как-то и этим людям надо кормиться.
За окном наших « Жигулей» мелькают то справа, то слева деревеньки, словно нанизанные, как бисер, на нить федеральной трассы. Где с покосившимися заборами, с заросшими бурьяном подворьями, а где с дворцами- стройками. Архитектура загородных домов весьма незамысловата, как говорится, без излишеств, но зато иные по объемам - куда там заграничным виллам! В основном коттеджи достраиваются, доводятся до ума, а потому не хватает рук и средств привести в порядок усадьбы. Сплошь и рядом - бурьян, запустение. Но это явление временное. Потом будет здесь, в отдалении от шума городского, от выхлопных газов, зеленая зона с нормальным отдыхом. Вполне возможно, поселятся в просторных домах и простые труженики со стабильным достатком. Ах, как хочется верить в это!
Приметы времени, как ни удивительно, до деталей совпадают в любой области нашей страны. Строятся, обзаводятся своими домами не только те, кто богат и может себе позволить большие расходы. Работящие и уверенные в свои силы, рукомесло люди берутся за это дело с большим желанием. Мы говорили с одним таким застройщиком, который с удовольствием показал нам свое прекрасное «детище» и рассказал, как четыре долгих и трудных года он один, без чьей-либо помощи крячился на своем доме: вязал сам рамы, двери, стелил полы, поднимал крышу, штукатурил стены, клал плитку, клеил обои, мастерил мебель. Поистине, такому человеку надо памятник поставить и золотыми буквами на фронтоне написать для потомков его имя, и какой ценой достался ЭТОТ дворец.
В оренбургском селе, где живет наша младшая сестрица, стройка, по ее словам, опережает саму жизнь. Лес - рядом, глина - бесплатная, руки - свои. Пусть неказистое, но жилище молодые зиянчуринцы возводят сами, правда, не без помощи односельчан, родных и друзей. Так на селе всегда и делали.
Откуда деньги, материалы? Каждый изворачивается как может. Держат скот, продают и живым весом, и мясом. Ищут на ближней станции подработку, едут на поиски работы в город. Луга вокруг села богатые, потому крестьяне не покладают рук все лето: сенокос, заготовка дров, вывозка делового леса. Кипит работа. Живет деревня, можно сказать, сама по себе, не надеясь ни на программы по возрождению сельского хозяйства, ни на другие мифические посулы.
Вот и наша родня после сенокосных, огородных дел планирует заняться капремонтом своего дома. Трудно, но куда деваться, жить как-то надо. Жить бы да не тужить, если бы зарплата была чуть повыше, если бы… Ах, сколько надежд возлагают оренбургские, самарские, пензенские крестьяне на это «если бы…» Чуть-чуть ослабить налоговое бремя, пусть немного, но поднять зарплату, помочь детей выучить, да не бросать на полпути все, что начато и с таким трудом пробивается к нам, в глубинку, хорошее, светлое, настоящее.
Но как же долго все это «в верхах» решается, согласовывается, проводится в жизнь. Неужели наш российский человек достоин такого небрежного отношения к нему, к его нуждам и запросам?..
…Когда мы возвращались из Пензы через знаменитый Никольский рынок, стояла ветреная погода. Невольно обратила внимание на нежный перезвон хрусталя, выставленного здесь в огромном количестве. Покупателей было в тот час раза в три меньше продавцов и раз в десять меньше, чем товара, сияющего на солнце всеми цветами радуги. Такая красота и в придорожной пыли?! Наверное, такова и наша российская жизнь. Как этот хрусталь…
Антонида Бердникова,
Член Союза журналистов России.
Город Нефтегорск.
